— Что?!

Гвинет застыла посреди дороги и уставилась на брата.

— Но папа никогда….

— У него нет выбора, Гвинет! Подумай сама, откуда у нас деньги? Нам сейчас платят только каменщики из аббатства. А если и их не будет?

Он стиснул кулаки и зашагал так быстро, что сестре пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.

Гвинет прекрасно понимала брата. Как-никак, «Корона» принадлежала семье Мэйсонов вот уже четыре поколения. После дедули Мэйсона хозяином должен был стать дядюшка Оуэн, но тот предпочёл ремесло каменщика, уступив семейный бизнес младшему брату. Джефри Мэйсон охотно взялся за дело. Он широко улыбался постоянным посетителям, зорко следил за порядком и держал буянов на коротком поводке. Гвинет родилась дочерью трактирщика и не мыслила себе иной жизни.

— Не дойдёт до этого, — попыталась она утешить брата. — Пилигримы обязательно придут посмотреть на мощи короля Артура!

Гервард лишь неразборчиво пробурчал что-то в ответ. Похоже, он не разделял оптимизма сестры. Гвинет хотела было отвлечь его рассказом о Генрихе из Труро, но потом решила, что не стоит. Знает она Герварда! Он начнёт переживать по поводу войны, в которую Генрих может втянуть страну. Война съест все деньги, аббату опять не на что будет отстроить храм, а что будет с деревней, даже страшно подумать…

Внезапно Гвинет услышала стук копыт. По дороге из Уэллса приближался всадник. Гвинет отскочила на обочину и потянула Герварда за собой. Всадник пронёсся мимо. Наверное, важный лорд или рыцарь — кто ещё может позволить себе такого коня? Уздечка великолепного чёрного жеребца была украшена серебром, а гордый наездник свысока озирал деревню, презрительно выпятив губу. Но тут Гвинет заметила выбритую голову с кольцом тёмных волос над ушами, рясу под черным плащом и чётки из слоновой кости на поясе. Нет, всё-таки не лорд.

— В аббатство едет, — негромко заметила она, глядя, как всадник исчезает за поворотом дороги.

— Ты видела его коня? — с тоской произнёс Гервард. Пальцы его задёргались, будто тянулись за скребком, навести глянец на без того лоснящуюся шкуру. — Я бы правую руку за такого отдал!

— Не подобает священнику красоваться на такой лошади, — благочестиво заметила Гвинет. — Даже аббат Генри довольствуется мулом.

— Это рыцарский конь, — вздохнул Гервард. — Если бы кто-нибудь хоть ненадолго поставил нам в конюшню такого! Похоже, те кости действительно ценные!

Брат с сестрой завернули за угол, и увидели кучку людей, столпившихся возле кузницы. Над толпой возвышалась могучая фигура Тома Смита. Видимо, кузнец только что пришёл от наковальни — даже молот из руки не выпустил. Все собрались вокруг монастырского эконома брата Барнабаса и брата Питера, того самого старика, что так неосторожно дотронулся до волос королевы Гвиневеры.

Гвинет ускорила шаг. Брат Барнабас — важная птица. Может, он принёс новости из аббатства? А вот и всадник, что обогнал их на дороге. Надо же — придержал коня возле кузни и с интересом прислушивается к разговору.

Пробираясь сквозь толпу, Гвинет задела блестящий бок коня. Тот мотнул головой и переступил с ноги на ногу. Уздечка зазвенела. Гвинет почувствовала, как огромное копыто просвистело в каком-то дюйме от её ноги. Она отшатнулась и почти упала на руки Герварда.

— Осторожно, дитя, — бросил приезжий, успокаивая своего скакуна. Он смотрел на Гвинет сверху вниз, и глаза его были серыми и холодными, как зимнее небо. — Ты испугала лошадь!

Краска бросилась Гвинет в лицо.

— Простите, сэр, — вежливо извинилась она.

Ничего себе! Огромный конь чуть не растоптал её, а этот тип говорит, что она ещё и виновата! Кипя от негодования, она отвернулась и успела расслышать последние слова брата Барнабаса:

— …И приходите завтра, к третьему часу. [5] Аббат Генри хочет сделать объявление, которое будет интересно всем вам.

— Какое объявление?

Говорил Рис Фримен, хозяин ближайшей к аббатству лавки. Толстый и краснолицый, он и не думал скрывать раздражения.

— Нет у нас времени по аббатствам шататься! Работы полно!

Гвинет обратила внимание, что слова лавочника очень огорчили брата Питера. Старый монах дрожащей рукой осенил себя крёстным знамением и укоризненно посмотрел на мастера Фримена. Но тот ничуть не смутился.

— Рис, время, отданное богу, не может быть потерянным, — упрекнул брат Барнабас. — Я уверен, объявление стоит того, чтоб его услышать.

Гвинет и Гервард радостно переглянулись. Похоже, отец Генри решил рассказать всем о своей находке! Скоро новость узнают повсюду, а в аббатство валом повалят пилигримы. И конец всем бедам!

— Серьёзное заявление!

Гвинет так и подскочила, услышав над головой этот резкий голос. Всадник наклонился к брату Барнабасу.

— И что же случилось? — нарочито растягивая слова, поинтересовался он. — Уж наверное, что-то важное, если ваш аббат намерен рассказать об этом всем без исключения!

Судя по интонации, приезжий даже представить себе не мог, чтобы в такой дыре, как Гластонбери могло что-нибудь случиться. Но добрый нрав брата Барнабаса не изменил ему и на этот раз.

— Так оно и есть, брат. И ты тоже можешь узнать об этом завтра после третьего часа…

Красивое лицо незнакомца исказилось от гнева.

— Ты не ответишь на мой вопрос?

— Простите, сэр, но такие вещи не обсуждают на улице, — вежливо улыбнулся брат Барнабас. — Не соизволите ли вы назвать своё имя и воспользоваться гостеприимством аббатства?

— Меня зовут Годфри де Массар, — сообщил всадник. — Я прибыл из Уэллса с письмами для аббата.

Гвинет взглянула на брата. Если вновь прибывший из Уэллского собора, неудивительно, что у него такой чудесный конь, а ряса сшита из новой плотной шерсти. Все знают, что в Уэллсе обет бедности блюдут не так ревностно, как в Гластонбери. И тем более неудивительно, что гость так заносчив. Церковники из Уэллса всегда старались показать своё превосходство над Гластонбери, а уж теперь, когда аббатство сгорело почти дотла, они и вовсе злорадства не скрывают.

— Тем более мы рады видеть тебя, брат, — вежливо наклонил голову брат Барнабас. — Позволь мне проводить тебя в аббатство.

— Не надо, — отмахнулся отец Годфри. — Дорогу я знаю, а ползти с твоей скоростью мне будет тяжело.

Его тонкие губы искривила улыбка.

— Не сомневаюсь, что аббат мне все расскажет…

Он стегнул коня и вскоре скрылся из вида.

Брат Барнабас с облегчением вздохнул, и, повернувшись к толпе, напомнил ещё раз:

— Приходите все. Завтра, к службе третьего часа.

Он зашагал в сторону аббатства, а потом вдруг обернулся и торжественно воздел руки к небу:

— Господь благословил нас, друзья мои! Грядут лучшие времена! Идём же, брат Питер, — добавил он тише, обращаясь к своему спутнику.

Все уже расходились, но брат Питер ещё стоял, ломая пальцы и бормоча себе что-то под нос. Увы, Гвинет стояла далеко и слов разобрать не смогла. А стоило ей шагнуть вперёд, как старик затряс головой и заковылял по дороге вслед за братом Барнабасом.

Месса в часовне Пресвятой Девы подошла к концу, но двери пока оставались закрытыми. Сегодня здесь собралось необычно много народа — все пришли послушать обещанное объявление. Час третий был для деревенских жителей поздним утром, хотя солнце и взошло всего пару часов назад. Гвинет с братом стояли рядом с родителями. Гвинет печально смотрела на отца с матерью. Какие же они измученные! За последний месяц у мамы прибавилось седых волос, а папина приветливая улыбка стала какой-то вымученной… Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть гроб через плечо рослой миссис Флэкс. Выдолбленное бревно лежало там, куда его положили вчера, но крышка вновь была на месте. Гвинет ужасно хотелось рассказать родителям о вчерашней находке, чтобы они больше не боялись за «Корону».

Отец Генри все не начинал, и Гвинет начала вертеться по сторонам, разглядывая здание. Уходящие ввысь колонны, узкие арки окон, обтёсанные каменные стены — мастера хорошо потрудились во славу Господа. Гвинет приятно было думать, что её дядюшка Оуэн тоже вложил сюда частичку своего труда, и даже они с Гервардом сыграли свою крошечную роль, таская каменщикам еду и питьё из трактира. Конечно, имён рабочих никто и не вспомнит, но дело их рук простоит сотни лет.

вернуться

5

Час третий — церковная служба, около 9 утра.